skip to Main Content
Gaslight. Жертва и ответственность

Целью любой агрессии является установление господства и придание другому статуса объекта.

В случае Gaslight, как уже говорилось, агрессия, контроль, подчинение и эксплуатация развиваются в области психизма. Человек, над которым был установлен психологический контроль, прекращает быть хозяином собственных мыслей, не имеет собственного ментального пространства, которое не было бы инвазировано перверзным агрессором.

Состояние такого человека более всего похоже на паралич, не позволяющий совершить самостоятельно никакого спонтанного действия. Жертва нуждается в помощи извне. Когда это становится ясно окружающим, возникают вопросы: «Лечить или не лечить?», «Как такое состояние может возникнуть?», «Что является причиной?» и т.п. «Парадокс» ситуации в том, что все эти вопросы возникают у общественности… в отношении агрессора.

Открываются дискуссии о перверзной природе, о том, существует ли перверзный вообще, что и как довело бедолагу до жизни такой. Свидетели абьюза практически сразу и легко диагностируют жертву как мазохистку/мазохиста и задвигают ее в уголок, чтобы «своим нытьем» не мешала с упоением разбирать вопрос о том, какова природа зла, кто виноват-что делать, как спасать, искупать и пр. Перверзный получает свои, нет, не две минуты славы, а всю славу, что и воодушевляет его дополнительно на дальнейшие вылазки. Общественность, наразглагольствовавшись вдоволь и всласть, полагает, что сохраняет свой вожделенный статус-кво (ничего не знать/не слышать/не видеть/не замечать), а на самом деле — становится на сторону агрессора — ведь всё, что тот требует от нее, — это проигнорировать жертву.

Совершенно очевидно, что перверзный представляется обществу как победитель и удачливый триумфатор. Его жертвы должны стыдиться самого слова «жертва» — не говоря уже о собственном существовании. Свидетели абьюза наблюдают за процессом разрушения жертвы со смешанным чувством зачарованности, страха и зависти, т.к. в их воображении перверзный является носителем некоего «превосходства», которое позволяет ему выигрывать партию за партией. Лучше быть на стороне сильного, чем позиционироваться против него, — согласно закону джунглей. Общество превозносит тех, кто «умеет наслаждаться» и «не напрягается» (т.е. не испытывает негативных — и вообще никаких — эмоций). В любом случае, общественное мнение не задерживается на жертвах — что возьмешь со слабаков и недалеких? — и под предлогом уважения к личной свободе предпочитает не только не вмешиваться, но и не выносить никаких суждений по поводу творимого перверзными произвола. Толерантность понимается как не-вмешательство в действия или во мнения другого, даже в том случае, когда эти действия/мнения явно и неприкрыто агрессивны и злонамерены. При этом делается вид, будто никому неизвестен тот факт, что толерантность возможна при условии предварительного установления чётких рамок и границ. Ну как же: ведь перверзная агрессия именно и представляет собой упразднение границ личности и разрушение психизма жертвы.

Современный социокультурный контекст позволяет развернуться перверзной агрессии именно потому, что относится к ней терпимо. В отношении перверзного удивительным образом НЕ устанавливаются ни нормы, ни границы. Общество ОТКАЗЫВАЕТСЯ — прямо и открыто — от своей ответственности по отношению к жертвам. И обвиняет их в том, что над ними совершили насилие, охотно веря (или делая вид, что верит) в беспардонное вранье перверзного, заявляющего, что:
— жертва представляет собой носителя некоей имманентной виктимности. На лбу у нее написано: «ищу абьюз».
— жертве удобно быть жертвой. Перверзный просто выполняет ее бессознательные требования.
— жертва создает палача, потому что сама по себе настолько бесполезна и незначительна, что никак не может привлечь к себе внимание, кроме как показными страданиями.
— абьюза не было. Это клевета.
— жертва сама напросилась и спровоцировала. Всегда. В любом случае.
— жертвы на самом деле не имеют права на потребности. Единственно законным потребителем является перверзный.
— жертвы становятся жертвами, потому что не умеют адаптироваться к правилам игры. Для перверзного правил игры не существует.
— жертвы виновны, потому что они жертвы. Перверзный невиновен. Никогда.
— жертвы становятся жертвами, потому что нерасторопны (см. про «адаптироваться»). Первезный не ждет: он хочет того, чего хочет, когда хочет.

«Глядя в другую сторону» раз за разом, общество создает социопатический континуум, в котором мальчик Родион, сидя у себя дома, попивая пиво и подавая реплики в телевизор, хочешь не хочешь, задается вопросом: «Тварь я дрожащая, или право имею?»

У кого-то возникают сомнения в том, каким будет ответ на этот вопрос? Кому не захочется пополнить ряды тех, о ком, глядишь, со дня на день заговорит Заратустра? — Так у перверзных появляются последователи, которые, сначала робко, а потом всё смелее и смелее протягивают лапку в направлении чужой жизни — взять, что понравилось. Результаты действий тех и других на практике мало чем отличаются: это вереница психически травмированных людей.

Жертвы НЕ ответственны за абьюз, НО они ответственны за избавление себя от абьюза, и в этом им должно быть оказано всяческое содействие.

Back To Top